http://www.funkybird.ru/policymaker

«The Financial Times»: Москве не стоит отворачиваться от Запада

18 мая президент Барак Обама и семь других глав супердержав соберутся в Кэмп-Дэвиде для ежегодного саммита «Большой восьмерки» ведущих промышленных стран мира.

Когда они усядутся за стол переговоров, станет заметным отсутствие одного лидера — недавно переизбранного президента России Владимира Путина. На прошлой неделе Путин позвонил Обаме, чтобы сказать, что не сможет приехать, поскольку слишком занят формированием нового правительства России. Вместо него поедет премьер-министр Дмитрий Медведев. Решение Путина не приезжать в Кэмп-Дэвид вызывает сожаления. Обама и другие лидеры G8 хорошо ладят с Медведевым, но ни у кого нет сомнений в том, кто имеено в Кремле обладает реальной властью. Кроме того, Путин остается чем-то вроде «темной лошадки» для нового поколения мировых лидеров. Обама и Дэвид Камерон из Великобритании встречались с Путиным только однажды, пока они находились у власти. При этом у них есть множество важных вопросов для обсуждения, вот только некоторые из них: суровые действия Асада в Сирии, иранская ядерная программа, будущее Афганистана и необходимость большего контроля над вооружениями. Трудно избежать впечатления, что Путин хочет продемонстрировать США что-то вроде пренебрежения. Это связано с российским недовольством планом НАТО создать щит противоракетной обороны — инициативой, которая будет осуществлена на саммите Альянса в Чикаго на следующей неделе.

Россия воспринимает щит как серьезную угрозу собственной безопасности и утверждает, что он может нивелировать ее собственную способность запускать межконтинентальные баллистические ракеты — и таким образом, изменит баланс стратегических вооружений. США настаивают, что щит нацелен на противостояние угрозе из Ирана и ничему иному. Ясно, что Путин также хочет показать свое отношение к «Большой восьмерке». Возможно, он считает организацию старомодным западным клубом, в котором России делать нечего. Вместо этого он хочет подчеркнуть связи России с развивающимися странами. Его первый визит в качестве президента состоится в Китай. Путин также посетит саммит «Большой двадцатки» в Мексике, где будут присутствовать и другие страны, такие как Индия и Бразилия. Какие выводы можно сделать, исходя из этой ситуации? Вполне вероятно, что превозносимая всеми «перезагрузка» в отношениях, которая началась в 2009, сходит на нет.

При Путине экономика России остается сильно зависимой от высоких цен на нефть и товары. Пока это не изменится, Путин не будет ощущать большой потребности вести серьезные переговоры с Западом. США должны попытаться оживить отношения. Например, можно аннулировать поправку Джексона-Вэника — старый пережиток холодной войны, которая до сих пор препятствует торговле с Россией. Тем не менее, Путин не должен закрывать глаза на возможные последствия такой непримиримой политики для самой России. Если американская миссия в Афганистане потерпит неудачу и Талибан вернется, именно России придется за это заплатить — на ее границах стремительно и существенно возрастет торговля героином. Если президент Башар аль-Ассад сохранит свою власть в Сирии, именно Россия столкнется с последствиями на Ближнем Востоке, потому что она поддерживала лидера, чьего ухода хочет Лига арабских государств.

Если Иран все-таки получит ядерное оружие, волноваться должны будут россияне — из-за угрозы, которая появится на их южной границе. Если бы Путин был реалистом во внешней политике, он стремился бы к обсуждению этих проблем со своими западными коллегами. Проблема в том, что внешняя политика — не главная его забота. Путин, возвратившись к президентству, обнаружил, что российская общественность ведет себя гораздо более неспокойно и относится к его режиму гораздо более неоднозначно, чем раньше. Поэтому он должен позиционировать себя перед российским народом как властный лидер. А внешняя политика для него — просто средство достижения этой цели.