http://www.funkybird.ru/policymaker

Иран, вписанный в треугольник

Тегерану в его политике на Кавказе приходится искать баланс между завышенными аппетитами и реальными потребностями страны.

Геополитическое значение Кавказа находит подтверждение в истории международной борьбы за господство в этом регионе в рамках традиционного треугольника Россия-Турция-Иран, который однажды превратился в четырехугольник (за счет Англии) и, на короткое время, в пятиугольник (за счет наполеоновской Франции).

Современная картина международных отношений на Кавказе отличается еще более сложной геометрией. Наблюдается рост американского интереса к региону, где Вашингтон пытается негласно воздействовать на ситуацию, дабы лишить Россию столь выгодного форпоста на юге. Намечается существенная активизация политики Евросоюза на Северном и Южном Кавказе.

Геополитический расклад

Все три государства Южного Кавказа суверенны и их правительства легитимны. Азербайджан, Армения и Грузия являются членами ООН и других международных организаций и сотрудничают с другими странами в политической, стратегической, экономической и культурной областях. В то же время все три государства вовлечены в нерешенные сецессионые конфликты, которые временно «заморожены».

Уровень экономического развития и социального благосостояния очень низок и население испытывает огромные трудности. Всем трем государствам приходится преодолевать огромные проблемы в попытках интегрироваться в мировую экономику.

Экономика стран Южного Кавказа пока еще не имеет сильного частного сектора и эффективной финансовой системы, что является необходимым условием для успешной приватизации. Слабое государство не может проводить эффективные реформы. Государственные структуры и институты отличаются неэффективным управлением и поражены коррупцией.

Важнейшей задачей для Азербайджана, Армении и Грузии является создание жизнеспособной государственности в условиях постсоветского хаоса. В условиях, когда выживание стало для них первостепенной задачей, консолидация власти оказалась логическим следствием создавшихся условий.

Она упрощает процесс принятия решений, но влечет за собой ослабление институтов, делает их зависимыми от популярности лидера. А когда популярность и доверие уменьшаются или вовсе пропадают, приходится все больше полагаться на силовые структуры.

Консолидация режимов на Южном Кавказе протекала по-разному в каждой из стран, но во всех трех силовые структуры сыграли и продолжают играть ключевую роль. Большое значение для процесса централизации власти имели такие факторы, как успешная война (Армения), нефтяной фактор и личные качества лидера (Азербайджан), способность лидера сохранить власть, несмотря на крайне неблагоприятные обстоятельства (Грузия).

Иран, как и Турция, является старейшим участником кавказской «Большой игры». Иран ныне демонстрирует стремление играть в глобальные геополитические игры. Он по-прежнему остается, в первую очередь, региональной державой, имеющей прочные позиции на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и на Южном Кавказе. Амбиции Ирана исторически обращены в сторону Персидского залива. Но роль кавказского региона было и остается для Ирана высоким. У Ирана 660 километров границы с Арменией и Азербайджаном.

Современная политика Ирана

Исламская Республика Иран действительно играет одну из доминирующих ролей в важнейшем регионе планеты — Западной Азии, куда входят Ближний и Средний Восток, Кавказ, зона Каспийского моря и Центральная Азия. Излишне напоминать, что Иран как источник углеводородных природных ископаемых, а также как территория транспортировки нефтегазопродуктов обладает абсолютной ценностью.

Более того, 70-х миллионный Иран, имеющий одну из самых многочисленных армий в мире (порядка 900 тыс. человек), объективно, вне любой: как внешне-, так и внутриполитической конъюнктуры, является активным участником политических процессов как в региональных, так и в мировых масштабах.

Сегодня Исламская Республика Иран окружена — если не врагами, то, во всяком случае, недругами или даже потенциальными противниками. Главный противник — США («большой сатана»)- сконцентрировал свою военную мощь практически с трех сторон: с запада — в Ираке, с востока — в Афганистане, с юга — в Персидском и Оманском заливах, на базах и кораблях Центрального командования ВС США. Натовская Турция, а также Азербайджан и Грузия ориентируются, прежде всего, на Вашингтон.

На другом берегу Персидского залива — «неправильные мусульманские режимы»: суннитские Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, которые с большой настороженностью относятся к своему мощному шиитскому соседу и, конечно, не рассматривают Иран в качестве союзника. И, наконец, на Ближнем Востоке существенна роль Израиля — этого, по иранской терминологии, «малого сатаны», которому Иран вообще отказывает в праве на существование.

Нынешняя Исламская Республика Иран — наследница древнейшей мировой цивилизации, великой Персидской империи, покорившей добрую половину античного мира. В духовном, религиозном плане Иран в течение почти шести последних веков являлся центром мирового шиизма.

Под влиянием этих основных исторических факторов в течение многих столетий формировался менталитет гордых и бескомпромиссных иранцев-

шиитов, отстаивающих свои интересы в противостоянии с многочисленными неприятелями, счет которым к настоящему времени значительно возрос. Как следствие, персидская национальная психология, представляющая собой сплав великодержавного имперского национализма и шиитской избранности, стала политическим фактором.

Безусловно, жесткая теория хомейнизма не всегда соответствовала насущным потребностям национальных интересов Исламской Республики Иран в постоянно изменяющемся мире. Именно по этой причине руководители ИРИ после смерти аятоллы Хомейни в 1989 г., оставаясь на платформе хомейнизма, стремились в своей политике учитывать новые тенденции в общемировых процессах и приспособить хомейнизм к новым условиям. Это порождало некоторые, порой, вполне позитивные и прагматические нюансы в иранской политике, как внешней, так и внутренней.

Более того, постепенно шел процесс трансформации идеологического содержания иранской политики. Есть основания утверждать, что утопическая идея всемирной исламской революции, оставаясь идеальной «великой целью» в хомейнизме, в реальной политике преобразовалась в более приземленную идею доминирования персов — шиитов, прежде всего на региональном уровне, то есть на Ближнем и Среднем Востоке.

Причем религиозная составляющая этой идеи прагматично переплелась с националистической, которая все сильнее и отчетливее проявляется в реальной политике. Постепенно националистически окрашенный прагматизм в государственной политике Тегерана стал превалировать над идеологическими соображениями.

В двусторонних отношениях с кавказскими государствами Иран предпочитает опираться скорее на национальный интерес, нежели на религиозную догматику. Азербайджан — это государство, где, как и в Иране, доминирует шиитское исламское вероучение. Партнерство Баку с США и Израилем в прошлые годы нередко заставляло Тегеран отложить в сторону идеи «религиозного братства».

Сегодня Иран находится в фокусе внимания политиков и экспертов всего мира. Ядерная программа Ирана наряду с «арабской весной», энергетической безопасностью находится в топ-листе мировой политики. Вторая ливанская война 2006 года как никогда ранее продемонстрировала возросший потенциал Ирана как участника ближневосточной «Большой игры».

Действительно, тогдашний военно-политический успех Ирана (первое поражение Израиля с момента образования еврейского государства) продемонстрировал всему миру умение Тегерана играть против своих главных геополитических оппонентов «чужими руками», вести «посредническую войну».

Иранские внешнеполитические приоритеты на Большом Кавказе

Тегеран болезненно относится к появлению по соседству тех или иных внешних игроков. Особенно остро он реагирует на присутствие американцев в Каспийском регионе, который непосредственно примыкает к Кавказу. Отсюда и те колебания, которые возникают в иранской внешней политике.

Вспомним хотя бы жесткую реакцию Тегерана по поводу совместных американо-азербайджанских военных учений. Иранские власти убеждены в том, что проблемы Кавказа могут быть решены только самими странами региона, а присутствие нерегиональных игроков таких, как Великобритания, Китай, и, особенно, США или Израиль только ухудшает ситуацию.

Тегеран рассматривает проблемы Кавказа как продолжение ближневосточной игры. Этим вызваны трения между Ираном и кавказскими странами по проблеме развития отношений с Израилем. Как только в мае 2009 г. информация о визите президента Израиля в Баку достигла иранской столицы, начальник иранского генштаба заявил о том, что этот визит создаст проблемы во взаимоотношениях Ирана и Азербайджана и о необходимости закрыть посольство Израиля в Баку. В парламенте Ирана был представлен специальный доклад о проникновении Израиля в страны Южного Кавказа.

И сегодня можно ждать ответной жесткой реакции Ирана на соглашения между Азербайджаном и Израилем о закупке вооружений на 1,5 млрд $

и строительстве военного завода на территории Азербайджана. Как мы видим, такое тесное сотрудничество Азербайджана с одним из главных внешнеполитических врагов Ирана не сулит в будущем никаких перспектив для улучшения ирано-азербайджанских отношений. Поэтому можно ожидать роста напряженности между Баку и Тегераном, учитывая, ко всему прочему, спорность границ. И в ответных мерах развитие еще более тесных отношений Ирана с главным противником Азербайджана — Арменией.

Также следует учитывать тот факт, что закупки такого количества вооружений Азербайджаном у Израиля, в том числе и высокотехнологического, показывает уверенность Баку в будущем не оглядываться на реакцию Ирана. По всей видимости, руководство Азербайджана было обнадежено его израильскими коллегами, что ответной реакции Ирана не последует или, по крайней мере, не успеет, поскольку военная операция коалиции США и Израиля совсем не за горами и Иран будет занят войной на выживание, а не ответными действиями и давлением на Баку.

Роль Ирана в южнокавказском треугольнике

Постсоветская азербайджанская элита ориентирована на Турцию (традиционного союзника американцев и Израиля) и США. Здесь внешнеполитическое влияние Ирана не столь велико. Более того, отношения между Азербайджаном и Ираном на протяжении рубежа XX—XXI вв. отличались высокой степенью конфликтности. Азербайджанские лидеры регулярно критиковали Иран за поддержку радикальных исламистов в Азербайджане и попытки заменить светскую модель власти на исламское государство.

Другой «болевой точкой» во взаимоотношениях постсоветского Азербайджана и Исламской Республики Иран является проблема южного (иранского) Азербайджана.

Сегодня на территории Ирана проживает по разным оценкам от 25 до 35 миллионов этнических азербайджанцев («азербайджанских тюрок»). Это, между прочим, составляет почти треть населения всего Ирана.

Азербайджанское население Ирана в три раза превышает численность населения самого Азербайджана (и это только по официальной статистике, фактически, может быть и ещё больший перевес).

С момента обретения независимости в официальной идеологии и историографии Азербайджанской республики доминирует взгляд на Азербайджан как на единую историческую территорию, искусственно разделенную на две части. Азербайджанцев же принято рассматривать как «разделенный народ» между южным Азербайджаном (в составе Ирана) и Азербайджанской республикой.

Иран старается ускоренными темпами решить все спорные проблемы с Азербайджаном: Тегеран предлагал официальному Баку выступить посредником в переговорах с Вашингтоном, так как Тегеран не совсем уверен в позициях своего единственного серьезного союзника в регионе — России. Взамен Иран готов предоставить гарантии безопасности, то есть в договорном порядке обещать, что ни при каких обстоятельствах не намерен решать спорные вопросы между двумя странами силовыми методами.

Кроме того, Тегеран готов согласиться на раздел Каспия на национальные сектора по срединной линии. Причем спорные месторождения будут разрабатываться совместно. Тегеран наконец-то разрешил открытие азербайджанского консульства в Тебризе, чего не удавалось добиться в течение десяти лет.

Взамен Тегеран хочет получить гарантии того, что Азербайджан не предоставит свою территорию американским военным для интервенции или же нанесения удара по Ирану, поэтому Тегеран предлагает подтвердить обязательства сторон о недопущении использования территорий двух этих государств третьей страной для нанесения удара. Хотя во всем этом торге существует элемент шантажа.

Дело в том, что в ходе переговоров представители официального Тегерана откровенно намекнули, что в случае если США используют территорию Азербайджана для интервенции или для нанесения воздушно-ракетного удара по Ирану, то ответный ракетный удар по территории Азербайджана

неминуем. Тем более, что ракеты средней дальности, которыми располагает Иран, могут достичь любой точки Азербайджана. Поэтому официальному Баку выгодно снижение напряженности во взаимоотношениях с Ираном, но в Баку, по всей видимости, этого не хотят понимать и напротив — укрепляют отношения с противниками Ирана.

По мнению информированных экспертов, вопрос о военном присутствии США в Азербайджане в той или иной форме найдет свое окончательное решение уже совсем скоро. Все это может произойти под предлогом защиты нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и морских месторождений.

Более успешно развиваются взаимоотношения Ирана и Армении — их можно назвать партнерскими и стратегическими. В дипломатических кругах ходит шутка, что Армения пользуется российским оружием, американской финансовой и политической поддержкой, и при этом ведет бизнес с Ираном. Значительное позитивное воздействие на них оказывает армянская диаспора Исламской республики (имеющая влияние и в Ереване).

Иранские армяне — лояльное этническое меньшинство, традиционно пользующееся покровительством властей Ирана. Несмотря на исламский характер своей государственности и перманентные апелляции к солидарности всех мусульман в «карабахском» вопросе, Иран занял благожелательную для армянской стороны позицию. Исламская республика провозгласила принципы «равноудаленности» и приверженности к политическому урегулированию проблемы Нагорного Карабаха. При помощи Ирана Армения фактически получила коридор во внешний мир в условиях блокады со стороны Азербайджана и Турции. Можно добавить о благотворном сотрудничестве Еревана и Тегерана в совместном строительстве железной дороги и о бесперебойных поставках газа в Армению.

В ирано-грузинских отношениях все возрастающее значение придается торгово-экономическому и энергетическому аспекту. Здесь основная инициатива принадлежит экономически более развитому Ирану, который обладает довольно высоким экспортным потенциалом. По данным Грузинского статистического департамента, доля иранских товаров и услуг

в совокупном объеме торговли республики постоянно растет.

Иран входит в десятку крупнейших стран — инвесторов Грузии. Но расширению коммерческой деятельности иранских компании в Грузии препятствует неблагоприятный инвестиционный климат. Как отмечают иранские предприниматели, сегодня самые высокие барьеры на пути иностранного инвестиционного капитала — коррумпированность грузинских чиновников, политическая нестабильность, ну, и, наконец, американское присутствие.

В отношениях с Грузией Тегеран делает упор на активизацию торгово-экономических, межрегиональных связей. Тбилиси проявляет встречную заинтересованность в углублении взаимодействия с южным соседом. Обе страны утверждают, что взгляды Тегерана и Тбилиси на актуальные вопросы как региональной, так и мировой политики близки.

Договорно-правовая база двусторонних связей состоит из нескольких десятков соглашений, среди которых особое место занимает рамочный Договор о дружбе и сотрудничестве. Соглашения об открытии иранского консульства в Батуми, возобновлении прямого авиасообщения и о либерализации визового режима.

В условиях экономического кризиса и экономической блокады геополитическое влияние Ирана на происходящие в регионе процессы может снизиться. Перед Тегераном стоит вопрос, каким образом найти разумный баланс между, порой, завышенными внешнеполитическими аппетитами и реальными потребностями участия страны в региональной кооперации, и какая стратегия будет реально способствовать долгосрочным интересам Тегерана, укреплению ее позиций на Кавказе.