http://www.funkybird.ru/policymaker

Ближневосточная политика Путина потерпела крах

Разобравшись с врагом «унутренним», создав законодательную базу для полного подавления любой оппозиции, практически взяв в заложники тысячи участников протестных акций, правозащитников, а заодно и журналистов, главный начальник страны решил дать решительный отпор супостату внешнему. Поводом стала ситуация в Сирии, где, как заявил на днях Международный Красный крест, происходит «внутренний конфликт», или, попросту говоря, гражданская война.

Именно на этой неделе Совет безопасности ООН был обречен сформулировать свое отношение к происходящему. Истекал срок пребывания в Сирии 300 ооновских наблюдателей. Россия предложила резолюцию, продляющую его на три месяца. Страны Запада предлагали срок в два раза короче. И при этом прямо требовали, во-первых, ухода Асада и, во-вторых, ссылки на статью седьмую Устава ООН, предусматривающую использование военной силы. Москва не скрывала, что готова устроить скандал и применить право вето. Накануне голосования в Россию отправился спецпредставитель Генсека ООН Кофи Аннан, а в Китай (которой предпочитает «тихую» дипломатию) сам генсек Пан Ге Мун.

В этой ситуации Кремль пошел на весьма необычный в дипломатической практике шаг. Глава внешнеполитического ведомства Сергей Лавров устроил пресс-конференцию не после переговоров Путина и Аннана, а накануне. Сие, на мой взгляд, означало, что никаких надежд на достижение согласия Москва не питала изначально.

В этой истории главное — отнюдь не будущее Сирии. В Кремле видят в происходящем некий прообраз всех будущих «внутренних конфликтов» и, не исключено, собственного будущего. Общение министра иностранных дел Сергея Лаврова с журналистами на сей счет сомнений не оставило. Он изо всех сил пытался обосновать два тезиса. Во-первых, единственный способ предотвратить продолжение кровопролития — это усадить за стол переговоров представителей режима Асада и сил, которые ему противостоят. И они, мол, под присмотром Совбеза ООН выработают новую формулу государственного устройства. При этом равными правами должны обладать как представители диктаторского режима, который в течение десятилетий правил страной с помощью жесточайших репрессий, так и те, кто восстал против него. Главный аргумент: Асад не собирается уходить, его, мол, поддерживает немало людей. А Москва не собирается уговаривать его уйти (на что, похоже, в какой-то момент надеялись наши западные партнеры). Москва грозилась использовать право вето при голосовании в Совбезе ООН, то бишь подтвердить репутацию спойлера, все время встающего с колен.

Забавно, что совсем недавно Лавров вполне серьезно и жестко заявлял: ливийский лидер Каддафи совершил такое количество преступлений, что потерял право управлять страной и должен уйти. Хочется спросить: чем именно в глазах главы отечественной дипломатии один кровавый диктатор отличается от другого? Уж точно не числом убиенных: за семнадцать месяцев гражданской войны в Сирии погибли несколько тысяч человек.

Подозреваю, что кардинальные изменения в сугубо принципиальных оценках Лаврова имеют ровно тот же источник, что и изменения в сугубо принципиальных взглядах депутатов Госдумы. Они, напомню, несколько месяцев назад голосовали за перевод статьи «клевета» из уголовного преступления в административное правонарушение, а теперь на голубом глазу, спокойно и принципиально, вернули эту статью в Уголовный кодекс. Вся разница — Владимир Путин здорово испугался волны протестов, поднявшейся в России. И начал примерять на себя ситуацию с Асадом.

В этом не оставляет сомнений второй главный тезис, который яростно отстаивал Лавров: сирийские оппозиционеры не имеют права и заикаться о революции. Народу полагается жить под тем гадом, которому то ли десять, то ли сорок лет тому назад удалось захватить власть. И когда народ поднимется, никто не должен вмешиваться в сладостный процесс общения с собственным народом с помощью бронетехники и тяжелой артиллерии.

В результате Путин, как честный пацан, выполнил обещание: Москва наложила вето на предложенную Западом резолюцию. И смертник, которым оказался телохранитель, убил руководителей сил безопасности, собравшихся на совещание. Убиты министр обороны и начальник военной разведки. То ли убит, то ли ранен министр внутренних дел. Это агония. Агония режима Асада. Это крах ближневосточной политики Путина.