http://www.funkybird.ru/policymaker

Илья Мильштейн: как человека просят

Сперва две цитаты. «Если будут честные выборы, — говорит Алексей Кудрин, — пусть страной управляет победитель. Даже если это будет Путин». Ему вторит Алексей Навальный: «…Проведем честные выборы и возьмем Кремль… в том смысле, что там будут сидеть люди, которых избрали. Может быть, там Путин будет сидеть… вполне вероятно, но только на честных выборах».

Цитаты весьма интересны. И «близкий друг Путина», и самый раскрученный наш оппозиционер вполне допускают, что второй президент РФ станет четвертым президентом. Разногласия у них чисто стилистические. Алексей Леонидович употребляет неприязненный союз «даже», Алексей же Анатольевич высказывается более нейтрально. Однако в главном они согласны: Путин вполне может стать законно избранным гарантом Конституции. Лишь бы Владимир Владимирович выполнил условия нового общественного договора.

Если не ошибаюсь, это уже третий договор народа с Путиным.

Первый, заключенный еще в прошлом тысячелетии, звучал примерно так: мы тебя выберем, но ты нас больше не взрывай. Это не означало, что население в большинстве своем подозревает Путина во взрывах московских домов и убеждено в том, что именно под его руководством спецслужбы устраивали «учения» в Рязани. Это означало, что народ смертельно напуган и готов проголосовать за того, кто покончит со всем этим кошмаром. Дальнейшее известно: война, победа на выборах, Ахмат Кадыров, Рамзан Кадыров. Неизвестно только, кто взрывал дома.

Договор счастливых нулевых звучал иначе: мы тебя выберем, но ты про нас забудь. (И мы про тебя забудем, даже если тебя назовут Медведевым.) Это была странная эпоха. В политическом смысле народ спал, однако сильно вздрагивая во сне, когда давно и победоносно завершившаяся война взрывалась в столице и на окраинах, на земле и в воздухе, и хорошие новости про «блестящий штурм» ненадолго успокаивали спящих. Это было время, когда большая страна изо всех сил старалась отоспаться и отдохнуть после бурных событий предыдущего десятилетия — от развала нерушимого Союза до первой чеченской, от ельцинской воли и анархии до бойни номер два. Это был редкий в истории миг единения власти с электоратом, и чем глубже народ российский погружался в грезы, тем безудержней наглел кремлевский народ.

Миг окончательного пробуждения зафиксирован на календаре и в новостных лентах: 24 сентября 2011 года.

В тот день на съезде «Единой России» Дмитрий Медведев выдвинул в президенты Владимира Путина, добавив чуть позже, что сия рокировочка была задумана еще в 2008 году, когда формировался их «товарищеский союз». И тут случилось нечто неожиданное: ничуть вроде не удивившиеся россияне крепко обиделись на власть, почувствовав, что их держат за идиотов. Хуже того, они ощутили себя идиотами, которых отвадили от политики для того, чтобы превратить в идиотов.

Самые либеральные из публики восприняли это как личное унижение. Самым патриотичным стало обидно еще и за державу, в которой власть способна учинять такие цирковые номера. В итоге парадоксальным образом идиотами предстали вожди вместе с их партией жуликов и воров. Декабрьские выборы в Думу окончательно рассорили народ и власть.

Между тем до марта рукой подать, и уже ясно, что в столь сжатые сроки найти Путину замену технически почти невозможно. По той хотя бы причине, что недавно проснувшийся социум просто не успевает подобрать себе лидера, который мог бы объединить Россию против Кремля. Так в недрах общества рождается этот новый, трогательный по сути и отчаянный по содержанию призыв, обращенный к Путину: мы тебя выберем, но ты нам не лги. Таков третий общественный договор, который страна предлагает своему лидеру. Причем в его «подписании» готовы участвовать столь разные люди, как Навальный и Кудрин.

Слово за Путиным, и тут оказывается, что соблюдать новые условия договора он неспособен. Захватывать власть, пользуясь всеобщей контртеррористической паникой, — это пожалуйста. Управлять страной, погруженной в беспробудную спячку, тоже ему по силам. А вот не пугать граждан, не глумиться над ними и не врать им — не может органически.

А может лишь воспроизводить ту лексику, при помощи которой кошмарил и завоевывал электорат в незабываемом 1999-м. «Контрацептивы» и «бандерлоги» — это ведь все тот же «сортир», только теперь Путин угрожает уже не безымянным террористам, а тем десяткам тысяч россиян, что выходили на Болотную и на проспект Сахарова. Как и напоминание про генерала Чарноту из «Бега», который готов был даже в «красные» записаться, только чтобы «шлепнуть» сволочного Парамошу (Касьянова, что ли?). Или откровенное вранье насчет того, что он, премьер, «даже не знает, кто там был» на протестных митингах в столице. Хотя тут же, в процессе беседы с журналистами, выясняется, что он подробно, внимательно, пристально изучил своих врагов. Тех, которые мечтают о России без Путина.

Он очень узнаваем, наш безальтернативный Владимир Владимирович. И так же опасен для страны, как и двенадцать лет назад, с той, однако, разницей, что общество в России кардинально изменилось. И если в 1999 году он каждой фразой, раскрученной на березовском ТВ, поднимал свой рейтинг, то сегодня, появляясь в кадре, обречен лишь уничтожать остатки былой репутации. Точнее говоря, то, что тогда про Путина было понятно немногим, становится ныне очевидным для миллионов россиян.

Может, он и рад бы поменяться — все-таки политическая жизнь на кону. И победить на честных выборах тоже не против, если результаты таких выборов готов признать не только осторожный друг Кудрин, но и брутальный трибун Навальный. Однако как тут поменяешься, если все естество — и личный опыт, и профессиональный — этому противится. Если он умеет только пугать и вербовать, а к нормальному человеческому диалогу не способен. А время сжимается, и вечное наше противостояние силы с правдой грозит обернуться большой бедой.