http://www.funkybird.ru/policymaker

«The Diplomat»: могут ли Япония и Россия изменить Азию?

Тень смерти лидера Северной Кореи Ким Чен Ира нависла над северо-восточной Азией, в то время как лидеры стран стараются убедить друг друга в готовности к сотрудничеству с целью обеспечения стабильности в течение непредсказуемого переходного периода, который им предстоит пережить.

У президента Южной Кореи Ли Мен Бака состоялся телефонный разговор с японским премьер-министром Нода Йосихико, которого он всего лишь пару дней назад упрекал в неудачных попытках решить вопрос «женщин для утешения». Ли также побеседовал с президентом России Дмитрием Медведевым, чей отказ подвергнуть критике потопление Северной Кореей корвета «Чхонан» в 2010 году оставил у руководства Южной Кореи негативный осадок. Однако эти попытки выработать последовательную стратегию происходили на фоне активности Китая и США, которые до сих пор работают над выработкой своих ответных действий — действий, которые могут привести к дальнейшей поляризации в регионе.

Именно реальность подобной ситуации может расстроить планы других государств, которые также считают себя великими державами, а именно Японии и России. Момент поляризации неуклонно приближался, с тех пор как завершилась холодная война, и вместо того чтобы осуществить свою мечту и «вернуться в Азию» в качестве ее лидера, Токио сейчас отчетливо понимает, что в 2010-х годах у него не будет иного выбора, кроме как еще глубже увязнуть в системе альянсов США. Крушение ожиданий России ощущается еще острее: оказалось, что атлантизм Бориса Ельцина и Евразийское сообщество премьер-министра Владимира Путина имеют мало смысла перед лицом все более и более односторонней зависимости России от вздорности Китая.

Возвращаясь в 2002 год, в начало второго северокорейского ядерного кризиса, Россия и Япония стремились к независимым друг от друга отношениям с Северной Кореей, как это видно из сентябрьского визита японского премьер-министра Юнихиро Коизуми в Пхеньян и третьей за три года встрече Путина с Ким Чен Иром, за которыми последовали попытки стать посредниками в заключении соглашения в январе 2003 года для разрешения кризиса. Однако старания обоих лидеров были проигнорированы. На сегодняшний день поглощенность России строительством газопровода через Корейский полуостров и навязчивое стремление Японии раскрыть правду о похищениях ее граждан являются примерами того, как оба государства симулируют свою значительность, оставаясь при этом верными Китаю или США. На следующем этапе маневров в отношении Северной Кореи ни Москва, ни Токио не могут рассчитывать на хороший расклад, если только Пхеньян внезапно не откажется от конфронтации.

Однако в 2012 году мир станет еще более полярным. Нода сделал вступление в Транс-тихоокеанское стратегическое партнерство приоритетом внешней политики страны, несмотря на то, что критики считают такой шаг равносильным входу Японии в американскую экономическую орбиту, последствий которого для национального самосознания Японии так долго опасались. Некоторые критики предупреждают о возможном дисбалансе, в случае если перспективы Восточно-Азиатского сообщества, в защиту которого энергично выступала Демократическая партия Японии в 2009 году, когда она пришла к власти, будут принесены в жертву. Другие опасаются, что углубление раскола между морской и континентальной Азией не только выльется в новую холодную войну, но и уничтожит уникальную цивилизацию Японии — суть их национального самосознания.

Ситуация довольно рискованная и для сторонников автономной внешней политики и национального самосознания в России. В попытке утвердить свою власть еще до момента его переизбрания в качестве президента, Путин обещает не только суметь создать «Евразийское сообщество», но и выдвинуть «азиатско-тихоокеанскую» региональную стратегию к моменту совещания АТЭС, которое должно состояться во Владивостоке в сентябре 2012 года. Решение Казахстана вступить в это смутно очерченное сообщество является слабым утешением, учитывая то, что влияние Китая в Средней Азии продолжает расти, пока он использует Шанхайскую организацию сотрудничества в качестве прикрытия для расширения своего экономического влияния. Более того, несмотря на августовскую встречу Медведева с Ким Чен Иром, позиция России по Северной Корее и шестисторонним переговорам в основном перекликается с позицией Китая. В России сейчас все чаще высказываются опасения, что она проводит именно китайскую, а вовсе не региональную политику.

Правда заключается в том, что ни Токио, ни Москва не решаются бросить вызов своим более сильным партнерам из-за страха перед еще большей маргинализацией. Их перспективы в северо-восточной Азии ограничиваются прорывом в отношениях с Южной Кореей и/или, что более значительно, возвратом к переговорам друг с другом. Поскольку ни тот, ни другой подход не будет достаточным для того, чтобы одна из двух стран могла найти баланс между Вашингтоном и Пекином, эти подходы, по крайней мере, могут послужить целям смены образов стран.

Для России и Японии важный шаг на пути к самовозрождению — заручиться поддержкой северо-восточной Азии на проведение новой энергетической политики. Китай отказывается платить рыночную цену за российский природный газ, которую платят европейские страны; России необходимо, чтобы другие государства приняли эстафету, пока строятся новые газопроводы и развитие энергетической отрасли на российском Дальнем Востоке набирает обороты.

Сильные потрясения в Японии, такие как землетрясение 11 марта, цунами и катастрофа на атомной станции, привели к тому, что сейчас страна нуждается в новых источниках энергии, предпочтительнее всего, природном газе. Сахалинская нефть и газ уже поступают в Японию в постоянно увеличивающихся объемах, однако в этом смысле существует гораздо больше возможностей. Начиная с 11 марта, Россия пытается убедить японцев, что два их государства дополняют друг друга. Тем не менее, учитывая неправомерное обращение России с различными инвесторами и глубокое взаимное недоверие, достичь соглашения на предоставление японскими компаниями и правительством огромных сумм денег будет нелегко. Разногласия относительно Северной Кореи и перспективы строительства нового трубопровода, соединяющего Владивосток с Пусаном, усугубляет тот энергетический тупик, в котором оказались Россия и Япония.

При президенте Ли Мен Баке Южная Корея начала положительно относиться как к Японии, так и к России, несмотря на то, что обе эти страны ничего не предпринимали для укрепления связей. В 2010 году Россия отказалась подвергнуть критике атаку Северной Кореи на «Чхонан», а Япония в 2011 году не пожелала пойти на уступки в вопросе острова Докдо (Такэсима), что стало символом отсутствия у Японии раскаяния за свое прошлое. Учитывая то, что сейчас обсуждаются планы по возобновлению шестисторонних переговоров по ядерной программе Северной Кореи, России следует постараться, чтобы завоевать доверие Южной Кореи, а Японии необходимо признать, что с Южной Кореей желательно согласовывать свои действия, в том числе посредством взаимодействия в рамках основного пакета документов, касающихся российских маршрутов поставок в Пусан и Токио.

Тем не менее, и японские, и российские разработчики стратегий до сих пор сомневаются в ценности их двусторонних отношений. После визита президента Медведева на один из островов, на который претендует Япония, их отношения опустились до уровня периода окончания холодной войны, поскольку ни одна сторона не желала принимать в расчет другую в вопросах укрепления отношений в регионе. Территориальный спор остается источником недоверия: Япония подозревает, что Россия вернется к своему плану двух островов для разрешения спора, что будет означать ее победу, если Япония пойдет на соглашение. А русские сомневаются, что Япония отступится от своего требования «всех четырех островов», которое пустило под откос все успехи, достигнутые в отношениях между странами на Иркутском саммите. Несмотря на намеки на то, что Путин вновь сделал налаживание отношений с Японией приоритетом внешней политики, между странами нет достаточного уровня доверия для того, чтобы начать предварительные переговоры по поводу территориального спора и чтобы рассматривать возможность заключения долгосрочного энергетического соглашения.

Итак, что необходимо сделать России и Японии для возобновления переговоров и для того, чтобы сделать возможным трехстороннее сотрудничество с Южной Кореей при поддержке США? Во-первых, Япония должна начать рассматривать результаты Иркутского саммита как основу для достижения трех целей: 1) соглашения по территориальному спору; 2) более благоприятной атмосферы для тесного геополитического сотрудничества по таким вопросам как шестисторонние переговоры и в дискуссиях, направленных на создание многосторонней инфраструктуры безопасности в Северо-восточной Азии; 3) движения к широкомасштабным экономическим проектам, особенно проектам в энергетической сфере и в сфере развития российского Дальнего Востока.

Со своей стороны России необходимо пересмотреть свою противоречивую стратегию в регионе, включая улучшение атмосферы для привлечения иностранных инвестиций теперь, когда Россия вступила в ВТО, и чрезмерное доверие к Китаю. После того как Медведев почувствовал себя преданным японскими премьер-министрами, чья невосприимчивая манера вести беседу постоянно становилась препятствием для возобновления переговоров, Путин, вероятно, вызовет у них долю ностальгии.

В конечном счете, Путин обязан представить полноценную стратегию для Азиатско-тихоокеанского региона, а Японии необходимо найти баланс между своим стремлением к Транс-тихоокеанскому партнерству и азиатской стратегией. В дополнение к энергетическим вопросам, которые могут сблизить два государства, обе страны могут обратить свое внимание на очевидные стратегические аргументы с целью добиться улучшений в двусторонних отношениях.

Однако это будет совсем непросто, и некоторые проблемы могут оказаться неразрешимыми. Во-первых, учитывая растущую политическую нестабильность в России, выражающуюся в демонстрациях против фальсификаций на выборах и авторитаризма, Путину придется убедить граждан своей страны и мировую общественность, что, в случае его переизбрания, он будет президентом на законных основаниях и надежным партнером. Во-вторых, если Министерство иностранных дел Японии и ее идеологи правого крыла будут препятствовать проведению даже предварительных переговоров, Ноде будет весьма трудно, на фоне внутренней политической борьбы по вопросу увеличения потребительского налога с 5% до 10% и достижения консенсуса относительно вступления с Транс-тихоокеанское партнерство, объяснить, почему переговоры с Россией имеют такое большое значение.

С российской стороны, Путин должен понимать, что Ноде требуется нечто большее, чем просто красивые речи, на пути к решению спора относительно двух крупных островов и обеспечению безопасности для огромных новых инвестиций японских компаний. Новая стратегия для российского Дальнего Востока и Азатско-тихоокеанского региона подвергнется более тщательному изучению, чем любая другая региональная инициатива, начиная со времен речей Горбачева во Владивостоке и Красноярске, для того, чтобы понять, являются ли изменения значимыми. На дипломатическое маневрирование с обеих сторон будет оказывать влияние тот факт, примет ли Северная Корея участие в шестисторонних переговорах, и именно здесь в игру вступает Южная Корея.

Если США позволят Ли Мен Баку решать, нужно ли возобновлять переговоры, в этом случае Путину и Ноде следует более тесно согласовывать свои действия с Ли и между собой по вопросу шестисторонних переговоров. Еще одной внешней угрозой может стать то, как изменится сделанный Обамой «поворот» в сторону Азии в связи с неопределенностью в мировой экономике, включая цены на энергоресурсы и переход политической власти в Китае в 2012 году. Если Путин повторно подтвердит перезагрузку отношений с США, это облегчит возобновление политики США 1990-х годов, в рамках которой поощрялось улучшение российско-японских отношений.

С приближением конца года шансов на прорыв в японо-российских отношениях весьма немного. После многих лет «нападок» Министерство иностранных дел Японии, очевидно, неспособно пойти на компромиссы с Россией. Тем временем, нет никаких причин полагать, что Нода будет концентрироваться на вызывающем бурные эмоции вопросе отношений с Россией, поскольку это может помешать достижению других его целей.

Подобным же образом, Путин, кажется, решительно настроен пойти против Запада, что подчеркивается его ответом на планы США по развертыванию систем ЕвроПРО и высказываниями относительно «вмешательства» США в процесс российских выборов. Кроме того, в течение своего последнего года на посту президента Ли Мен Бак занимает не слишком подходящее положение для развития многосторонней дипломатии, выгодной для российско-японских отношений, особенно учитывая ухудшение отношений между Южной Кореей и Японией из-за исторически сложившихся разногласий.

Смогут ли проблемы, связанные с Северной Кореей, помочь разрешить эту тупиковую ситуацию? Возможно. Однако более вероятным кажется то, что события на Корейском полуострове приведут к углублению китайско-американской поляризации, которая уведет Россию еще дальше в тень Китая и не оставит Японии другого выхода кроме как еще больше сблизиться с США.

Гилберт Розман (Gilbert Rozman) — профессор социологии в Принстонском университете. Его недавно опубликованные книги включают: «Стратегические взгляды Китая на Азию и руководство США» (Chinese Strategic Thought toward Asia, U.S. Leadership’), «История и двусторонние отношения в Северо-восточной Азии» (‘History and Bilateral Relations in Northeast Asia’) и «Национальные особенности государств восточной Азии: сходства и различия» (‘East Asian National Identities: Commonalities and Differences’).