http://www.funkybird.ru/policymaker

США признают, что СССР до сих пор в списке их врагов

США признают, что СССР до сих в списке их врагов: чего боится Америка?

«Было время, когда Советский Союз был врагом номер один, но теперь он на 29-30 месте», — заявил в интервью в программе Познера посол США в РФ Майкл Макфол. 20 лет СССР уже нет, а у США он до сих пор в списке врагов. Чем можно объяснить, что даже сейчас США панически боится тени СССР в робких попытках Путина по интеграции постсоветского пространства? На эти вопросы ответили эксперты ИА REX: политолог Григорий Трофимчук, политолог Леонид Савин, политконструктор Юрий Юрьев, научный руководитель Центра изучения современности (Париж, Франция): Павел Крупкин, журналист Александр Хохулин, сопредседатель Волгоградского регионального отделения «Деловой России» Андрей Куприков, социальный психолог Марк Сандомирский, журналист и переводчик (Израиль) Даниэль Штайсслингер.

Григорий Трофимчук:

Для начала, придётся сказать, что новый посол США Майкл Макфол — действительно, резко отличается от своих предшественников, что в чистом виде он продемонстрировал Познеру, которому, по наивности, показалось, что тот не до конца понимает смысл познеровских вопросов. В здание американского посольства впервые сел не классический дипломат, не расслабленный дедушка, вяло регистрирующий происходящее в РФ, а тот, кто способен это происходящее во многом формировать.

Если бы США боялись тени Советского Союза, то Россия — автор практически всех реанимаций в районе его смерти — стояла бы в рейтинге Макфола не на тридцатом месте, а минимум на третьем. Чтобы Белый дом действительно боялся тени СССР, нам надо представить себе примерно такой Евразийский Союз, где Москва успешно, как из пулемёта, запускает аппараты не только к Марсу, но к Сириусу и Большой Медведице. Где на работу в Минск приезжают десятки тысяч поляков, румын, эстонцев. Где каждое слово Астаны ловят в Китае, Пакистане, Афганистане. Где в Минско-Астанинскую дугу отчаянно, без всякой надежды на успех просятся Венгрия и Чехия.

Только для этого надо было всё пускать по другому сценарию. Прямо со старта делать столицей не Москву, а Астану. Чтобы даже Макфол не понял, откуда вдруг такой драйв на месте кладбища.

От того, что Америка когда-то боялась советской тени, сегодняшнему постсоветскому пространству не жарко и не холодно. Саму Америку от этих воспоминаний в жар тоже не кидает. Для зеркального примера, можно представить себе Соединённые Штаты, распавшиеся лет тридцать назад, потерявшие соединение. Никто, ни одна страна мира не просыпалась бы в холодном поту от мысли об ушедшем в истории глобальном американском доминировании, тем более от слабых попыток Оклахомы открыть экономические границы с Арканзасом.

Так что, Макфол вполне может сказать примерно следующее: «Вы нам сначала научитесь по-настоящему мешать, а потом мы начнём принимать вас всерьёз». У Евразийского Союза, у СНГ, у ОДКБ, у ЕврАзЭс таких возможностей сегодня много. Хотя бы — в Сирии.

Леонид Савин:

Нужно понимать, прежде всего, геополитические императивы, связанные с культурным наследием. Англосаксы выработали идеологическую доктрину, согласно которой тот, кто владеет Хартлендом, тот потенциально может владеть миром, а Хартленд находится в центре России. Отсюда — идея создания санитарного кордона после Первой мировой войны, предложенная Хэлфордом Макиндером, которому и принадлежит концепция Хартленда-Мирового острова.

В предыдущие эпохи англосаксы всячески стремились не допустить создания крупных блоков на территории Евразии, сталкивая Османскую Империю с Российской Империей, а также играя на противоречиях и интересах европейских держав, в то же время удачно колонизируя Африку, Азию и другие регионы. США переняли эту эстафету в 20 веке, намеренно ослабив могущество Британии (в том числе и за счёт манипуляций Второй мировой войны).

Но кроме интереса господства над необъятными территориями Евразии, у США есть и чёткий идейный императив. Как указывал Н. Фергюссон в одном из своих трудов, американцы воспринимали мир через призму протестантской эсхатологии и богоизбранности, и Россия виделась им как некий антипод, который нужно преобразить на свой манер. Они видели в русских чем-то похожих на себя людей (Фергюссон также упоминает доктрину «Фронтира», согласно которой пришлые англосаксы истребляли коренное население Америки и расширяли свои границы), которых нужно оцивилизовать под новый норматив.

Естественно, любой народ вряд ли захочет вмешательства в свои дела и свою историю, а Россия и Советский Союз, это, всё-таки не Мексика, треть которой были оккупированы США и даже не Западная Европа, ставшая надежным сателлитом Вашингтона после 1945 г. Хотя в словах Макфола есть доля правды — за время либерализации в России и других республиках бывшего Союза уже успело трансформироваться общество, которое приветствует американские ценности (при этом, не зная, что они на самом деле представляют) и даже в некоторых случаях, чрезмерно критикуя свою культуру и историю. Поэтому США и боятся возрождения России и других государств Евразии не только в военно-экономическом, но и духовно-культурном направлении. И на фоне общей деградации и нигилизма Запада это будет представлять серьёзную конкуренцию и США, и их сателлитам из ЕС.

Юрий Юрьев:

США боятся не СССР, который был вполне предсказуемым партнёром и противником одновременно, своего рода «честным конкурентом». Да и Россия не угрожала англосаксам, нога русского солдата не попирала ни США, ни Англию. А вот войска Англии и позднее, США — проявляли свою агрессивность на русских землях в прошлых веках.

США на самом деле боятся нео-Коминтерна, способного «Оccupy#» США совершенно непредсказуемо, от улиц и до воинских частей. Вот только Коминтерн — порождение не самих русских, лишь использованное русскими для борьбы с международными монархиями, истреблявшими граждан ради прибылей и развлечений. Поскольку ныне место монархов заняли корпорации США, истребляющие граждан ради прибылей и развлечений, (от Кеннеди до Каддафи) то и Коминтерн будет крепнуть, и анархисты, и «Дар-Уль-Ислам». В общем — к элитам Штатов будет всё больше претензий, а их элиты будут привычно прятаться за спины государства и народа и верещать, что угрозы — для США.

Но главная угроза Штатам ещё впереди. Коммунизм точно так же забирает средства у родителей, чтобы отдать их детям от имени государства, как и фашизм. Капитализм тоже забирает средства у граждан, чтобы отдать их детям, но через банки и прочие финансовые инструменты. Как только окрепнет идеология «народосбережения», ослабляющая роль государства как вынужденного посредника между поколениями, все штатовские лозунги про «демократию и рынок, как догму, а банкстеров как хранителей догмы» будут вызывать у людей смех. Смех и убьёт США, поскольку они окажутся не нужны остальной планете, и будут жить на своём острове, как индейцы когда-то. Вот этого США действительно боятся. Поэтому они и достают весь мир своими упрёками и претензиями и не хотят, чтобы кто-то развивался без их контроля.Поэтому они и веселят признанием, что СССР для них жив и угрожающ.

Павел Крупкин:

Если встать на позицию американской элиты, то Россия предстанет в виде достаточно дикого общества, где начальство всячески тиранит и мордует людей. Акты тирании присутствуют во множестве на улицах Москвы, так что редкие заезжие американцы вполне могут подтвердить адекватность данного представления. Плюс к этому, наш «говорящий слой», обеспечивая себе гранты, также вкладывается в этот имидж. Вследствие сказанного американцы не могут принять российское начальство «за своих» — для них РФ числится по разряду «египтов и верхних вольт». Правда то, что Россия — это единственная страна в мире, которая пока ещё может уничтожить США, они помнят тоже.Отсюда и проистекает базовая философия их политики по отношению к России. Во-первых, по отношению к нашему начальству это попеременное «поглаживания тщеславия» и «порка» в попытках добиться односторонних уступок — на фоне, в общем-то, глубинного презрения к этим гамадрилам. Во-вторых, по отношению к «народу» — это сочувствие и финансирование его «освобождения» — как сами американцы это «освобождение» понимают. Кстати, обращу внимание, что в той же передаче Познер озвучил указанный расистский по своей сущности аргумент. Он так охарактеризовал своё понимание американской большей требовательности к порядкам в России по сравнению с Китаем: «Как же так, вроде люди европейского духа и стиля, а такое себе делать позволяют!»

Александр Хохулин:

Никто никого не боится, а президент Обама так же похож на зайчика, как Медведев с Путиным. СССР давно нет, да и в постсоветском периоде застряла разве что Украина с её, висящей гирей на ногах Галичиной, отчего страна до сих пор мнёт нерешительно шапку в руках на пороге ТС и ЕЭП. Пока что система ПРО окружает Россию, а не наоборот. Российские руководители говорят о деиндустриализации после развала, а окончательные результаты американского финансового кризиса ещё в туманном далёко.

Не СССР в списке врагов, а Россия в списке конкурентов, о номерах в этом списке пусть Майк Макфол думает, он нынче дипломат, ему для того и язык дан, чтобы свои мысли скрывать. Наши мысли просты и понятны: если господину Путину удастся выиграть выборы и реализовать анонсируемую им программу, нумерация сильно изменится в лестную для России сторону. Если нет — Россия будет раздавлена в очередной раз.

Андрей Куприков:

США мало кого боятся, если боятся вообще. Скорее всего, это фантомные боли противостояния двух общественных парадигм. Наличие такого гиганта как СССР заставляло Европу и США скатываться влево, устраивая всё большую социальную составляющую, это и пенсии и здравоохранение и различные социальные выплаты, что противоречило либеральной идеологии. Возможность возникновения подобной конструкции социального государства возможно и вызывает некоторое напряжение в умах западных мыслителей.

Марк Сандомирский:

Не думаю, что США панически боится тени СССР. Но очевидно, что «враги» нужны США для обоснования миссии. И потому наличие в списках врагов таких виртуальных образований вполне объяснимо.

Даниэль Штайсслингер:

США опасаются восстановления геополитического монстра, одержимого моноидеей: как бы подгадить Западу даже без всякой выгоды для себя. Не сказал бы, что эти опасения столь уж безосновательны.