http://www.funkybird.ru/policymaker

Илья Мильштейн: таланты и наклонники

Главная загадка заключается в том, зачем им это нужно. Ведь прикремленные социологи уже замечают тенденцию к росту путинского рейтинга, ближе к марту наверняка обозначится решающий перелом, а потом Чуров зафиксирует эти цифры в первом туре — чего же начальство так старается? Зачем сгоняет в свою команду призывников за Путина целые театральные труппы, хоровые коллективы попсы, футбольные и хоккейные сборные? Чего неймется им, жадною толпой пиарящим у трона своего обреченного на победу национального лидера?

Зачем он сам, при большом скоплении народа, лично вербует Алексея Венедиктова в свои доверенные лица? И хотя Венедиктов полагает, что Путин не имеет отношения к свежим кадровым озарениям руководства «Газпром-Медиа», кто-нибудь сомневается в том, что если бы Алексей Алексеевич внял просьбе Владимира Владимировича, никому из сидящих на трубе просто в голову не пришло бы оптимизировать состав совета директоров «Эха Москвы»? Кому-нибудь неясно, что вся эта спецоперация курируется Путиным? Правда, главный редактор «Эха» как раз утверждает противоположное, но кто бы на его месте поднял руку на премьера? Тщательно продуманные и выстроенные отношения с ним в течение многих лет служили радиостанции гарантией выживания.

Сказано слово: заложник. Применительно к Чулпан Хаматовой и ее согласии пятью фразами поддержать того, кто обречен на победу. Можно спорить о том, насколько вынужденным было ее решение, но эту тему — поцелуй кандидату ручку или больные дети останутся без финансирования — совсем не хочется обсуждать. Однако условный Володин мог ведь заранее просчитать, это же двухходовка, какой будет общественная реакция на видеоролик, записанный Чулпан. Мог бы догадаться, что в смысле пиара куда полезней было бы, если бы Путин приехал в Центр детской онкологии просто так, типа по работе, а не после того как Хаматова пообещала проголосовать за него. Выглядело бы значительно убедительней, не говоря — приличней.

Проще всего объяснить эти события уголовной психологией власти. Мол, все должны быть в замазке, и чем прекрасней человек, которого заставили унизиться, тем лучше. Да и грядущие митинги легче разгонять, если за дубинками ОМОНа будет маячить Высшая Легитимность, обозначенная славными именами. Вышедшие в марте протестовать таким образом посягнут на святое — на спортивные наши победы и на Кота Матроскина.

Имеется и другая версия. Связанная с тем, что начальство не лишено вкуса и в душе понимает, что так называемый Кургинян или «писатель» Багиров, призывающие голосовать за Путина, — это одно, а вот Хаматова — совсем другое. Начальству хочется тепла и ласки, вот оно и пытается завербовать в свои ряды самых достойных, а что касается методов, то другим не обучено. Только шантаж и угрозы, посулы и деньги, чисто конкретная работа с людьми, все прочее — детали. В коих и скрывается Путин и выстроенная им система взаимодействия с обществом.

В истории с Чулпан Хаматовой, замечательной актрисой и человеком бесконечного обаяния и доброты, это проявилось особенно ярко, оттого такая реакция в блогах и в оффлайне. Прямо-таки «вакханалия», как выражается пресс-секретарь Песков. Хотя слово это, во всем многообразии его значений, скорее сгодилось бы для определения предвыборной кампании его шефа. Ибо такого бесстыдства мы еще не наблюдали, при том, что опыт за последние двенадцать лет накоплен изрядный.

…Или все врут социологи, и цифры в закрытых опросах свидетельствуют о том, что популярность Путина падает столь катастрофически, что уже и Чуров не поможет? Потому и посылают «черную метку» Венедиктову, чтобы приструнил своих комментаторов и гостей в студии, и принуждают к агитации за нацлидера самых любимых актеров и актрис, что слегка паникуют? Тоже вариант, не хуже других, мы же так плохо знаем свою страну, замороченную чекистскими технологиями. В марте кое-что прояснится, но главную их тайну все равно не разгадать, да, может, и не нужно.