http://www.funkybird.ru/policymaker

ЦБ РФ — меняльная лавка или мощный инструмент

Центральный банк — меняльная лавка или мощный инструмент возрождения национальной экономики?

«Хочу ответить на ряд вопросов связанных с Центральным банком страны, его ролью, с тем, почему мы выбираем «какого-то президента, а не главу ЦБ», а также с тем, что «ни один из кандидатов не заикнулся о реформе ЦБ». Что ж, это вопросы по существу, и попробую на них ответить.

В современном мире банковско-финансовая система — действительно, некая «священная корова», на которую якобы публичная государственная власть ни в коем случае не должна посягать. Якобы — исключительно ради «стабильности финансовой системы». Но, очевидно же, ни продовольственная, ни санитарная, ни лекарственная стабильность и безопасность национальных государств не беспокоит международные организации в такой степени, как стабильность финансовая. Значит, дело не в защите интересов граждан этих государств, а совсем в другом — в выведении высшей финансовой власти государств из-под контроля национальных правительств и, шире, из-под контроля общества. Значит, высшие финансовые власти государств становятся независимыми? Совсем-совсем независимыми? Так, что руководить ими должны непременно верные гайдаровцы (Улюкаев) и чубайсовцы (Игнатьев)?

Пример из несколько иной, но близкой сферы. Когда мы в 1994 году разрабатывали концепцию и законопроект «О Счетной палате Российской Федерации» (я был соруководителем рабочей группы от Совета Федерации), одним из важных стал вопрос о независимости Палаты и о механизмах обеспечения этой независимости. И было две точки зрения. Одна: Палата должна быть абсолютно и полностью во всем совершенно самостоятельна. Другая, в частности, моя точка зрения: абсолютной независимости не бывает, а изображать полную независимость — это уводить реальные и возникающие зависимости в тень, скрывать их. Если же мы хотим добиться объективности, то нужно, во-первых, сбалансировать зависимости. И, во-вторых, сделать эти сбалансированные зависимости публичными, открытыми и наблюдаемыми.

Удалось отстоять эту мою точку зрения. В результате Счетная палата стала, с одной стороны, самостоятельной в принятии оперативных решений, причем, по процедурам, не допускающим чьего-либо вмешательства. Но, с другой стороны, практически подконтрольной парламенту и даже обществу — в силу требования публичности ряда важнейших процедур и результатов контроля. Более того, с правом не только большинства, но и меньшинства в 20% депутатов давать Палате прямые поручения о проведении проверок, обязательные к исполнению. То есть, независимость не в том, что не слушаем ни «правых», ни «левых», но в том, что равно выполняем поручения и тех, и других, причем, независимо от сиюминутного соотношения сил в Парламенте. А при рассмотрении результатов и те, и другие вправе присутствовать, а члены Коллегии Палаты, не согласные с решением большинства, имеют право на «особое мнение», которое обязательно публикуется вместе с решением.

Понятно, что вышеописанный механизм, неидеальный, но как показала практика, весьма эффективный, относится к тогдашней Счетной палате. Теперь, при «вертикали», все иначе, хотя формально многое сохранено. Но в целом, и это даже закреплено юридически, радикально более зависимо от тех, от кого зависимости категорически быть не должно — от подконтрольных, то есть от исполнительной власти.

Какое отношение приведенный пример имеет к Центральному банку страны? Самое прямое. При принятии в 1995 году закона о Центробанке была целенаправленно пролоббирована идея «независимости» ЦБ. Опытные и ответственные люди, каковых в первом выборном составе Совета Федерации было большинство, категорически воспротивились принятию закона в таком виде (вдумайтесь: ЦБ — вообще не орган власти, а нечто совершенно неопределенное…). После чего вето СФ по закону о высшей финансово-экономической власти страны (!) было дважды (!) преодолено Думой по заведомо мошеннической схеме. При практически уже пустом зале (один раз — уже по окончании времени заседания, в разделе «разное», и один раз — в обеденный перерыв), без предупреждения заранее и, разумеется, без предоставления слова представителям СФ для изложения оснований вето. И даже без раздачи депутатам или зачитывания весьма краткого официального документа СФ — замечаний и предложений СФ к закону.

Подробно эта история описана в моей книге «О бочках меда и ложках дегтя», а главка, посвященная вопросу о статусе ЦБ, называется: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверюшка»…

То есть, это была, без преувеличения, спецоперация, участники которой были затем нашей олигархической властью щедро вознаграждены. За что? Ведь, казалось бы, даже не в интересах власти действовали, а в интересах, без преувеличения, третьих, заокеанских лиц? Но, напомню, происходило все это всего через полтора года после госпереворота осенью 1993 года, когда весь «демократический» Запад тут же признал узурпатора. Не безвозмездно, о чем я писал в предыдущей статье. И так же, как затем в истории с СРП, власть «отрабатывала» перед Западом, отнимая у нас и передавая ему самое главное — суверенитет страны.

Соответственно, в предыдущей статье я ставил вопрос о том, почему же применительно к «новой экономике» ни слова о ключевом — о финансово-экономической власти? Расшифрую: какая производительная экономика без финансовых ресурсов на условиях не хуже, чем у конкурентов? Какое сложное и высокотехнологичное производство без так называемых «длинных» денег, выдаваемых из расчета окупаемости сложных и дорогостоящих проектов в течение пятнадцати-двадцати лет? Наконец, какие инвестиции в развитие, если и без этого практически исключительно на финансово-спекулятивных операциях банковская система который год демонстрирует завидную и даже беспрецедентную прибыль? За 2010 год — 500 млрд.руб., за 2011 — уже 750 млрд.руб.? И это — не игра «невидимой руки рынка», а результат исключительно целенаправленного регулирования — законодателем, правительством и, еще более того, Центральным банком.

Но следует ли из этого, что, как предложил или пошутил наш комментатор, нужно вообще выбирать не «какого-то президента», а именно председателя ЦБ? Вовсе нет. Нужно выбирать парламент, принимающий тот или иной закон о ЦБ, а также президента, ветирующего законы или, напротив, их инициирующего. И в нашей стране, очевидно, оказывающего и сверх формальных полномочий решающее значение на общественное мнение и на законодательство, а, значит, и на организацию, цели, смыслы и всю работу Центрального банка. Другими словами, на финансовую систему, которая может быть либо повернута на национальное промышленное и технологическое развитие, либо, напротив, как сейчас, жестко пресекать саму возможность этого развития. Но на радикальный поворот в этой ключевой сфере экономического регулирования нужна политическая воля. Но есть ли у кого-либо из кандидатов такая воля?

И вот здесь, пожалуйста, внимание. Кандидатов можно классифицировать по самым разным признакам: «левее» или «правее», более национально-ориентированные или, напротив, более прозападные. Но это все чистая риторика. Есть же вопросы, которые, это верно заметил наш комментатор, почти никто просто не решается ставить. Понятно. Одно дело — выступать за все хорошее, включая национальное развитие, и против тех или иных отдельных недостатков. И дело совсем другое — выступить ясно и однозначно против всей отечественной и мировой финансовой мафии. Даже из тактических соображений (на выборы, как известно, нужны средства) на это решиться нелегко.