http://www.funkybird.ru/policymaker

Le Monde: после Каддафи настанет очередь Путина?

То, что значимые события всегда подступают незаметно, отмечал еще Фридрих Ницше. Почему они проходят так тихо, если, конечно, не задевают наши предрассудки и не заставляют осознать нашу близорукость? Так случилось и с российскими выборами 4 декабря.

Размашистая пощечина, которую получила президентская партия, знаменует собой начало упадка показной демократии («имитации», как говорят диссиденты) и краха вскормленных ею иллюзий. Главный урок субботних демократических манифестаций, которые стали самым крупным событием такого рода с 1991 года, а может быть и февраля 1917 года, предельно понятен: Путин теряет опору. Вслед за Каддафи, Бен Али, Мубараком и Асадом.

Тем не менее, еще недавно конец года выглядел как апофеоз политической карьеры российского лидера. Его звезда была в зените: он получил для страны Олимпийские игры и Чемпионат мира по футболу, осыпанные деньгами голливудские и французские звезды сломя голову мчались на его день рождения, богачи и сильные мира сего улыбались нефтецарю. Состоявшееся осенью открытие прямого балтийского газопровода в Германию обозначило его практически полный контроль над энергоресурсами Европейского Союза. Меркель, Фийон и Медведев вместе приветствовали это господство — ось Москва-Берлин-Париж (именно в таком порядке старшинства), подчеркивает профессор Йельского университета Иммануил Валлерстайн (Immanuel Wallerstein).

Второй удар: Путин выбрал себя «кандидатом» в президенты на выборах 2012 года с почти что 100% перспективой остаться в Кремле до 2024 года и достичь советских рекордов политического долголетия. Третий удар: премия Конфуция. В этом году антипод Нобелевской премии мира, который сварганил коммунистический Китай в ответ на награждение Лю Сяобо (этот Нобелевский лауреат 2010 года все еще сидит в тюрьме), достался российскому другу. Его прославляют как героя сопротивления западному вмешательству в Ливии, чемпиона по вето против любых ооновских санкций в адрес его сообщника в массовых убийствах Асада Сирийского и лидера «антитеррористической» борьбы в ее посткоммунистической версии (речь идет о 200 000 убитых чеченцев при населении менее миллиона человек). Лидер, нагнавший страха в Европе, бессменный автократ в Москве, убийца на Кавказе, покровитель (вместе с Китаем) всех мировых деспотов (от Ирана до Северной Кореи) — Владимир Владимирович рисовал себе будущее в розовых тонах.

До выборов 4 декабря «евразийский» проект Кремля выглядел выигрышным во всех отношениях. Новый «конфуцианский» блок Пекин-Москва казался стабильным и уверенным в себе, свысока поглядывая на Североатлантический альянс, который до сих пор считается врагом номер один Святой Руси, и «иллюзии» прав человека. Кремль утыкал границы с Европой ракетами и подмял под себя ближнее зарубежье, похоронив демократию на Украине и оккупировав 20% Грузии…

В условиях бушующего на демократическом Западе экономического и политического кризиса разве эта модель не прекрасно подходит для власть имущих на всех пяти континентах? Аксиома бывших агентов КГБ (советский вариант Гестапо), казалось, полностью оправдывается: распад советской империи (Путин назвал его «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века») стал не концом истории, а всего лишь неприятным происшествием, которое можно исправить. Российская «вертикаль власти» и китайский «просвещенный деспотизм» грозили взять верх над демократической неразберихой. После кризиса 1929 года полицейские и заносчивые диктатуры, которые были одновременно соперниками и союзниками, решали судьбы мира. Bis repetita non placent (человек предпочитает то, к чему уже привык).

У нас на Западе немало политиков и экспертов распинаются насчет солидарности, могущества или даже мудрости постсоветских и постмаоистских автократов. Неужто мы надеемся, что они спасут евро совершенно бесплатно и от чистого сердца? Глупости! Паника, которую вызвали мятежи «арабской весны», наглядно демонстрирует, насколько евразийские царьки не уверены в устойчивости их власти. В китайской сети любое упоминание о жасмине немедленно удаляется. Почему? Тунис — это вам не Пекин! Аналогичное замешательство царит и в Москве, где малейший протест (например, то, как Путина освистали на ринге) приравнивается к апокалипсису и приводит к очередному ужесточению цензуры.

Несмотря на блокировку социальных сетей, помехи в блогосфере и хакерские атаки на независимые сайты, несмотря на односторонние телеэфиры, несмотря на вбросы бюллетеней в урны, фальсификацию подсчета голосов и запугивание избирателей, несмотря на тайное указание губернаторам во что бы то ни стало добиться 65% «правильных» голосов, правящая «Единая Россия» все равно сдает позиции как «партия жуликов и воров».

Этой формулировкой россияне наглядно показали, что в их государстве нет ни чести (жулики), ни закона (воры). Они это знают, они в нем живут. Кто поверит, что 99,48% чеченцев «добровольно» проголосовали за своих убийц? Коррупция распространена повсеместно, от самых верхов до самых низов, и ставит великую Россию на один уровень с Сомали, позади Зимбабве в рейтинге Transparency International. В 2011 году коррупционный оборот достиг 300 миллиардов долларов (30 миллиардов в предыдущие годы). Карманы нечистых на руку чиновников поистине бездонны… Десять лет Путина, десять лет хищничества и рабства подтвердили диагноз бывшего олигарха Михаила Ходорковского, который на веки вечные останется политическим заключенным за то, что понял, что царь голый, бездарный и гнилой внутри. Что он сказал? Что глобализированная коррупция опаснее ядерной угрозы.

Огромная нефтегазовая манна не повлекла за собой реиндустриализацию России. Стоило объемам потребления городского среднего класса лишь немного упасть, как огромные капиталы потекли за границу. Все выглядит так, будто половина населения состоит из нахлебников, обреченных на несчастья, нищету, пьянство, проституцию и болезни (прежде всего туберкулез и СПИД), которые они не могут лечить из-за нехватки средств.

Куда уходят богатства России? Они идут к нам. Средства в руках деспотов и подкаблучников-олигархов — более чем серьезная сила. Коррупция — это заразная болезнь, а путинизм плюет на границы как оспа. Давайте взглянем в лицо российской беде, ведь от этого зависит и наше будущее. Без свободы слова и критики, без права на обмен информацией без контроля властей разрушительная сила постмодернистской коррупции поистине безгранична.

Главным вопросом ХХ века стал выбор между тоталитаризмом и демократией. Сегодня он стоит несколько по-иному: демократия или коррупция? Россияне начинают об этом задумываться. И мы обязаны их услышать. Никто не знает, что произойдет в ближайшие месяцы, но такую неоднозначность уже можно считать победой свободы. Пушкинская Россия не умерла. Сметет ли она путинскую Россию?