http://www.funkybird.ru/policymaker

Кандидаты в президенты Франции не говорят о внешней политике

Афганистан, Сирия, Россия, Израиль, НАТО, Турция? Все кандидаты в президенты Франции, по-видимому, оставили эти поля сражений, чтобы сосредоточиться на внутренних проблемах и прежде всего экономике и налогообложении.

За исключением разве что Марин Ле Пен (Marine Le Pen), которая предлагает пересмотр ряда международных соглашений и «переплавку» внешней политики, и Жана-Люка Меланшона (Jean-Luc Mélenchon). В то же время хотя у Николя Саркози, Франсуа Олланда (François Hollande) и Франсуа Байру (François Bayrou) и есть разногласия по основным международным вопросам, речь идет скорее об определенных нюансах, а не об открытом идеологическом противостоянии.

По правде говоря, нынешняя президентская гонка похожа на все предыдущие кампании времен V Республики: международные проблемы никогда не играли заметной роли до второго тура. Кроме, разве что, первых президентских выборов в 1965 году, когда позиция генерала де Голля подверглась резкой критике центриста и сторонника «атлантизма» Жана Леканюэ (Jean Lecanuet). Настоящее святотатство.

Тем не менее, четко выраженным лагерям, какими были, например, сторонники и противники Америки, не удалось пережить окончание холодной войны. Неважно, кто вы, сторонник или противник Путина или Обамы, на исходе выборов это не отразится.

За несколько недель до первого тура в кулуарах Министерства иностранных дел в Париже предпочитают говорить о «стабильности». «Разрыв» с эпохой де Голля и Миттерана, который пообещал Франции в 2007 году кандидат Саркози, благополучно остался в прошлом. Если сегодня и существуют какие-то перемены, они в первую очередь касаются формы и стиля, а не содержания. Провозгласивший себя «американцем» Николя Саркози продолжил начатую после войны в Ираке переориентацию политики Франции, в основе которой лежало сближение с США. Уходящий президент принял решение о возвращении Франции в объединенное командование НАТО, из которого вышел генерал де Голль в 1966 году, однако сама по себе эта идея поднималась еще в 1995 году Жаком Шираком. Николя Саркози сделал особый упор на связи Франции с так называемой «западной семьей» в условиях укрепления мощи развивающихся стран. «После избрания на пост президента он не поступился наследием V Республики, а сохранил его главные столпы с одним лишь нюансом, который заключается в первостепенном и исключительном определении Франции как западной страны», — подводит итоги директор Института международных и стратегических исследований Паскаль Бонифас (Pascal Boniface).

Как отмечают в окружении Франсуа Олланда, если кандидат от социалистов займет кабинет в Елисейском дворце в мае этого года, он не собирается выводить Францию из военной структуры НАТО, но попытается добиться его возвращения к изначальной задаче: защите территории Европы и Америки, а не проведению удаленных операций, как, например, в Афганистане. Таким образом, он хочет помешать НАТО «стать заменой Организации объединенных наций». Потому что в отличие от Совета безопасности ООН США по сути «командуют» Североатлантическим альянсом.

В любом случае, афганский вопрос не вызвал во Франции хоть сколько-нибудь серьезных споров между большинством и оппозицией. Сегодня главное отличие в позициях николя Саркози и Франсуа Олланда касается не самого (неизбежного) вывода войск из страны, а даты отзыва контингента. Франсуа Олланд настаивает на «немедленном» отступлении (то есть до конца 2012 года), тогда как Николя Саркози говорит о «последовательном» выводе 2 900 французских солдат к 2014 году. Такое решение позволяет облегчить процесс вывоза из страны военной техники и соответствует намеченной американцами дате отхода.

В то же время, что касается вопроса арабской весны, упреки в адрес президента Николя Саркози касаются прежде всего периода до возвращения в МИД Алена Жюппе (Alain Juppé) в феврале 2011 года и связаны с «несостоятельностью» его предшественников Бернара Кушнера (Bernard Kouchner) и Мишель Аллио-Мари (Michèle Alliot-Marie). Сегодня дипломаты не прогнозируют никаких изменений в политике по отношению к Египту после ухода Мубарака и Тунису после свержения Бен Али. Как, впрочем, и в позиции по Сирии. Маловероятно, чтобы Франсуа Олланд или Франсуа Байру, если одному из них удастся утвердиться в Елисейском дворце, смогли бы добиться большего в борьбе за проведение международной военной операции по свержению президента Башара Асада, как это было в Ливии Муаммара Каддафи. «К несчастью, заявления Алена Жюппе по Сирии вполне разумны», — вынужден признать один из близких к Социалистической партии дипломатов. Кем бы ни оказался будущий президент Франции, сомнительно, что Россия и Китай поддержат резолюцию, которая создаст условия для военного вмешательства против их сирийского союзника.

В целом поворот в политике Франции после революции в Тунисе в 2011 году, который заключается в отказе от поддержки авторитарных режимов во имя региональной стабильности или сдерживания исламизма, по-прежнему останется в силе. И пусть даже Франция продолжает опираться на такие режимы, как Саудовская Аравия, у ее курса есть четкое направление: поддержка демократизационных движений в южном Средиземноморье. Означает ли это, что ничего не сдвинется с места и после 6 мая? По мнению некоторых дипломатов, в будущем страна может изменить курс не только из-за текущих событий (в 2007 году никто и помыслить не мог о крушении режимов Мубарака и Бен Али), но и перемен во французском обществе. Так, например, если в США, по словам одного дипломата, неоконсерваторы несколько «успокоились», то во Франции подобное движение наоборот становится все активнее, причем не только среди интеллектуальной элиты во главе с Бернаром-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy) и Андре Глюксманном (André Glucksmann), но и среди молодых дипломатов и в партиях, как на правом, так и на левом фланге. Как бы то ни было, изменения будут незаметными, потому что в отличие от американских неоконсерваторов эпохи Джорджа Буша, это движение во Франции не сможет диктовать условия внешней политики, которая еще со времен генерала де Голля считается прерогативой главы государства в независимости от личных качеств министра иностранных дел.