http://www.funkybird.ru/policymaker

Что означает решение США дать РФ письменные гарантии ПРО?

Сразу возникает вопрос — а что, письменные гарантии являются именно тем необходимым условием, которое делает договоренности между США и РФ вечными и незыблемыми? Что, они гарантируют Россию от первого удара со стороны США? Нет, конечно.

Тогда возникает следующий логичный вопрос — а зачем вообще российская сторона настаивала на письменных гарантиях? Ведь можно вспомнить о том, что Гитлер Советскому Союзу тоже давал гарантии, и куда эти гарантии делись утром 22 июня 1941 года? Т.е. что-то однозначно не то с российской аргументацией относительно необходимости дачи США письменных гарантий ненаправленности систем ПРО против России. Ковбои известные хозяева своему слову — как его дали, так могут и забрать, глазом не моргнут. В чем же тогда смысл российской позиции относительно необходимости письменных гарантий по ПРО?

Вариант первый — размен

Вполне возможно допустить, что США приняли такое решение в рамках размена с Россией по одной из наиболее актуальных для США проблематик. С учетом того, что США в настоящее и ближайшее будущее больше всего будут заняты Ближним Востоком, то, скорее всего, речь идет о том, что в обмен на данное решение Вашингтона Россия сделает (или уже сделала) ответный ход, который американцами воспринимается как адекватный их решению. Если речь идет о том, что американцы отвечают России на какой-то шаг со стороны Кремля, то тогда это надо трактовать как возврат США долга России, например, за непоставку в Иран систем С-300. Это действительно может быть так, особенно с учетом того, что в варианте простого размена готовность американцев дать Москве письменные гарантии ровно ничего не стоит: не больше, чем та бумага, на которой они будут написаны. Т.е. эта линия анализа не представляет большого интереса для анализа, т.к. в ней отсутствие выигрыша России очевидно.

Вариант второй — большая игра

Эта линия рассмотрения принятого США решения гораздо более содержательна. Если говорить кратко, то в ней речь идет о том, что Вашингтон приглашает Москву к большой игре и рассчитывает на готовность Москвы в ней поучаствовать. Соответственно в этом сценарии решение США является широким жестом, который, по их мнению, должен найти в русской такой же широкой душе отклик и понимание того, что система ПРО не направлена против России. Экстраполяция этой линии на более широкую плоскость позволяет предположить, что США дают понять Кремлю, что они готовы признать Россию частью европейской и шире — западной цивилизации, признать сферу её законных интересов — как торгово-экономических, так и военно-политических, и включить Россию в существующую мировую торгово-экономическую и политическую систему без ограничений.

Если это так на деле (допустим), то это открывает действительно огромные перспективы для российско-американского и российско-европейского взаимодействия по всему спектру вопросов мировой глобальной проблематики. Во-первых, Россия таким образом начинает замыкать Север и тем самым делает этот проект геополитически осмысленным, законченным и целостным. Во-вторых, если США действительно готовы к сотрудничеству с Россией в области ПРО, это открывает дорогу к широкому сотрудничеству российских и американских корпораций. Если это взаимодействие будет в себя включать не только природоресурсную составляющую, но и взаимодействие в технологической области, то, несомненно, приход новых технологий будет благом для российской экономики. В-третьих, объединение потенциалов двух держав позволит скоординировано подходить к тем регионам и странам, руководители которых пытаются в свойственной для лимитрофов манере столкнуть лбами великие страны в надежде отгрызть свой маленький кусочек пирога. Прежде всего, это касается региона Восточной Европы. В-четвертых, начало сотрудничества по ПРО может открыть путь и к решению других жизненно важных проблем в отношениях России и США, а, следовательно, послужить делу политической стабилизации всего мира. В частности, этот вопрос может открыть дорогу к расширению диалога между Россией и НАТО вплоть до принятия России в эту организацию.

Возможно, это покажется сдачей национальных интересов. Но, по большому счету, все, что сегодня и раньше, еще со времен Петра I, делала Россия — это была попытка войти в западную цивилизацию, стать ее частью. Россия, конечно, является самодостаточной цивилизацией с древней историей, и по-своему она является европейской цивилизацией. Вопрос заключается в том, что не все на западе, да и в самой России, с этим согласны. Поэтому если на Западе возобладает мнение, что Россию пора включать в западную цивилизацию — о чем в последнее время начал говорить даже такой геополитический оппонент России, как Збигнев Бжезинский, то, на мой взгляд, это будет очень большим прорывом в российско-западных отношениях. Признание цивилизации России в качестве самодостаточной и в равной мере такой же европейской, как и американская, немецкая, французская и т.д. — это очень серьезный шаг по формирования неконфликтного XXI века.

После того, как мы вкратце рассмотрели наиболее важные смысловые последствия принятого американцами решения на глобальном уровне, необходимо проанализировать и его последствия на более приземленном уровне, в частности, обрисовать место Белоруссии в этих глобальных раскладах.

Неизбежность перемен

Если экстраполировать сделанное американцами России предложение на белорусскую внешнеполитическую и внутриполитическую проблематику, то независимо от того, в соответствии с каким из двух вышеописанных сценариев Вашингтон это сделал, означает это только одно — неизбежность серьезных политических и экономических перемен в республике. Если американцы и русские действительно смогут договорится по одному из самых острых вопросов двусторонней повестки дня, то они тем более смогут договориться и по тем вопросам, которые находятся где-то во втором-третьем десятке, одним из которых и является вопрос слабой вписанности современной Белоруссии в мировую политическую и экономическую карту мира.

Если Россия и страны Запада действительно собираются решить вопрос безвизового посещения друг друга, работать в рамках четырех пространств, чтобы обеспечить открытость евразийского континента от Атлантики до Тихого океана, то это требует и решения вопросов по всем оставшимся «горячим точкам» на евразийском пространстве, одной из которых, к сожалению, до сих пор остается Белоруссия. У белорусских властей сейчас появляется уникальная возможность попытаться оседлать эту волну и, не ставя под угрозу стабильность политического режима, самим провести необходимые политические и экономические реформы, которые будут только приветствоваться со стороны как Запада, так и Востока. Если это сделано не будет, то и Восток, и Запад будут заинтересованы в смене политической власти в республике и приходе абсолютно новых людей к управлению государством, чтобы гармонично вписать республику в формирующееся евразийское пространство.