http://www.funkybird.ru/policymaker

«Frankfurter Rundschau»: стратегия Путина

Незадолго до выборов, которые будут проведены 4 марта, бывший, а также, вероятнее всего, будущий российский президент Владимир Путин объявил о значительном увеличении расходов на оборону. Какие цели он при этом преследует? Катя Тихомирова беседовала с экспертом по России Хансом-Хеннингом Шредером (Hans-Henning Schroeder) по поводу избирательной тактики Путина.

Глава исследовательской группы по изучению России фонда «Наука и политика» Ханс-Хеннинг Шредер объясняет мотивацию Путина.

Frankfuerter Rundschau: Г-н Шредер, зачем нужно России 400 новых межконтинентальных ракет и 600 боевых самолетов?
Ханс-Хеннинг Шредер: Объявление о приобретении новых систем вооружений не является внезапно возникшей угрозой. Об этом было сказано в серии статей, которые Путин накануне выборов разместил в различных газетах. В своей статье, опубликованной в правительственной «Российской газете», Путин попытался изложить долгосрочную стратегию в области безопасности.

— Что он намерен сделать?
— Он затрагивает три темы: поддержание ядерного стратегического потенциала, модернизация обычных вооружений, а также восстановление потенциала в области российских военных технологий. Во все этих трех сферах существуют значительные проблемы.

— Какие именно?
— Начнем со стратегических ракет: они устарели, и их надо заменять.

— Означает ли это начало гонки стратегических вооружений?
— Нет. Стратегические баллистические ракеты покрываются соглашением СНВ-III. Никакой новый потенциал не создается, и речь идет о замене того, что уже существует. Никаких новых угроз нет. Скорее, Россия отчаянно пытается поддерживать ядерный паритет с Соединенными Штатами.

— Не узнаете ли вы в таких выражениях как «Мы никого не должны вводить в искушение своей слабостью» риторику холодной войны?
— Она все время сохранялась. Высказывания по вопросу о соотношении сил в мире отличаются определенной паранойей. Но следует иметь в виду, что статьи из этой серии были написаны соответствующими специалистами. Та статья, о которой мы говорим, вышла из-под пера политиков, занимающихся проблемами безопасности, а также военных. Поэтому в них постоянно встречаются определенные выражения и чувствуется озабоченность по поводу того, что американцы на воспринимают их всерьез.

— С какого времени это происходит?
— Собственно говоря, с 1999 года, со времени интервенции НАТО в Косово, или самое позднее — с момента американского вторжения в Ирак в 2003 году. У России возникает такое чувство, что американцы используют военную силу там, где их не устраивают политическое развитие, — если противник в достаточной мере слаб. Это типичное представление российских специалистов по вопросам политики в области безопасности и военных.

— Русских больше всего выводит из себя запланированный ракетный щит в Европе?
— Да, это так. Параноидальный страх связан с представлением о том, что Соединенные Штаты не воспринимают серьезно Россию и они не будут соблюдать стратегический паритет. В тот момент, когда Соединенные Штаты действительно будут обладать действенной системой противоракетной обороны, стратегический потенциал России будет обесценен. Когда мы говорим о договоре СНВ-III, мы еще мыслим в категориях холодной войны. Если государство обладает потенциалом нанесение второго удара, то первого удара не последует. Если Россия утратит потенциал второго удара или он будет поставлен под сомнение, ее статус великой державы окажется под угрозой.

— Этот сигнал направлен не только вовне. В ходе предвыборной борьбы он направлен также и вовнутрь.
— Эта статья направлена вовнутрь. Речь в данном случае идет о популярности у избирателей, поскольку затрагивается также вопрос о модернизации обычных вооружений. Это также необходимо. Мы видели, как в 2008 году Россия смогла справиться с Грузией, но сделала это, используя вооружения 1970-х годов. Россия должна быть готова к территориальным конфликтам с применением обычных вооружений — например, в Центральной Азии. И здесь многого не хватает. Теперь Россия намерена наверстать свое отставание в области модернизации. Современную военную технику пока Россия вынуждена закупать за границей.

— Собственные производители уже не могут вооружить российскую армию?
— Вряд ли они смогут это сделать. Беспилотники закупаются в Израиле, технологии — во Франции. Россия в последнее время не способна вооружить свою армию собственным оружием. А то, что она экспортирует, это еще разработки советского времени.

— А способна ли Россия профинансировать столь амбициозную программу?
— Предпринимается попытка удовлетворить две сферы — социальную и военную. В политическом плане необходим сделать и то, и другое. 80% населения страны живет в бедности. Но и в военной области нужно наверстывать упущенное. Вряд ли можно будет одновременно решить обе эти задачи, и это дестабилизирует государственный бюджет.