http://www.funkybird.ru/policymaker

Корейская ядерная бомба для Ирана?

Специальный представитель США по Северной Корее Глин Дэвис 21 февраля вылетел в Пекин, где вчера провел закрытые консультации с высокопоставленными представителями КНДР. С собой дипломат везет виртуальный пряник — общую готовность оказать серьезную продовольственную помощь Пхеньяну, который сам прокормить свое население не в состоянии, стоит перед угрозой массового голода и просит Соединенные Штаты войти в его положение.

Однако в обмен на еду США хотят от Северной Кореи немалых и немедленных уступок: это отказ от обогащения урана, допуск в страну инспекторов Международного агентства по атомной энергии, объявление моратория на ядерные и ракетные испытания, согласие на предметные переговоры о полной ликвидации всей ракетно-ядерной программы КНДР. Есть и еще один важнейший пункт — Вашингтон требует от Пхеньяна прекратить его давние подпольные связи с Ираном и Сирией в военной сфере. Которые, по многочисленным свидетельствам, активно идут и по линии создания оружия массового уничтожения.

Ампулы под флагом Либерии

В комитете по санкциям при Совете Безопасности ООН сейчас лежит пока не преданный гласности документ, который рассказывает об одном интересном грузе, перехваченном еще в ноябре 2009 года греческой таможней. На борту судна, следовавшего в Сирию под флагом Либерии, обнаружили контейнер с деревянными ящиками, где находились стеклянные ампулы с жидкостями и порошками. Анализ показал, что это реагенты, используемые для определения наличия в воздухе различных типов боевых химических веществ. На том же судне, как сообщает японская газета «Иомиури», находилось и 14 тыс. комплектов усиленных комбинезонов противохимической защиты. Костюмы такого типа, по данным Сеула, разработаны и используются в вооруженных силах КНДР. Оттуда же, как показало предварительное расследование, был отправлен и груз с реактивами и комбинезонами, которые, кстати, можно использовать далеко не только для защиты от химического оружия, но и при его боевом применении.

Сирия и КНДР, надо пояснить, — в числе очень немногих стран, которые до сих пор не подписали Конвенцию о запрещении химического оружия. Его запасы у Пхеньяна, по оценкам Министерства обороны Южной Кореи, составляют 2,5–5 тыс. тонн.

В отличие, скажем, от России, которая поставляет Сирии военные системы и ссылается на то, что не нарушает при этом какие-либо международные запреты, КНДР вообще не имеет права торговать оружием и военным снаряжением — санкции Совета Безопасности ООН ей это прямо запрещают. Более того, они призывают все государства мира подвергать досмотрам суда и самолеты, на которых могут находиться такие грузы, следующие из Северной Кореи в другие страны. В соответствии с таким положением Греция осенью прошлого года уведомила Совет Безопасности ООН о контейнере с ампулами, и сейчас, как сообщается, решается вопрос о проведении полномасштабного международного расследования.

Дело, конечно, не только в реагентах на судне под либерийским флагом. Пхеньян для содержания партийно-чиновничьего аппарата, спецслужб и миллионной армии отчаянно нуждается в твердой валюте — а торговать ему практически нечем. Сделки с оружием поэтому всегда были для КНДР важнейшим источником денежных поступлений. Но в последнее время ей стало намного труднее из-за санкций продавать в Африку или, допустим, в Мьянму большие партии обычных боеприпасов, гранатометов, переносных ракетных систем. Известны случаи, когда такие грузы перехватывались или в порты Северной Кореи спешно возвращались суда, вызывавшие подозрения. Не желая ссориться с Западом и ООН, многие страны отказываются от военных контактов с КНДР. Поэтому все более важное значение для нее приобретают запретные связи с главными и самыми надежными клиентами — Сирией и Ираном, которые тем более часто приобретают не какие-нибудь патроны к «калашниковым», а вещи подороже и намного опаснее.

Налет на реактор «чернобыльского типа»

Дамаск, как утверждают специалисты, — давний покупатель северокорейских баллистических ракет, созданных на основе устаревших советских разработок. В 2009 году, как сообщает ведущее японское информационное агентство «Киодо», при их испытании в Сирии произошла беда. Одна из ракет, созданных при содействии Пхеньяна путем модернизации советского «Скада» 50-х годов, отклонилась от курса и разорвалась в городе Мунбидж у турецкой границы, погибли 20 человек. Дамаск это сообщение официально опроверг, а взрыв объяснил инцидентом на хранилище газовых баллонов.

Американские и южнокорейские разведывательные источники сообщают и о еще более активных контактах в этой сфере между Пхеньяном и Тегераном. Иранские баллистические ракеты, по некоторым оценкам, очень напоминают северокорейские разработки. Есть непроверенные данные и о том, что Пхеньян неоднократно испытывал свои системы на иранских полигонах. Представители Тегерана, как сообщается, присутствовали на запусках баллистических ракет КНДР, которая работает над тем, чтобы они смогли достичь основной территории США.

Уже фактически сложился военно-технический симбиоз, основанный на том, что КНДР имеет более передовые военные технологии, а ее ближневосточные друзья — деньги. Естественно, их объединяет и общий статус стран-изгоев, которые противостоят Западу, боятся его и стремятся всеми силами обезопасить свои правящие режимы. В том числе и с помощью ядерной бомбы.

6 сентября 2007 года израильская авиация внезапным молниеносным ударом уничтожила на территории Сирии объект под кодовым названием «Аль-Кибар». Через несколько месяцев США официально объявили, что это был реактор «чернобыльского типа», строившийся при содействии КНДР. В апреле 2008 года членам американского Конгресса продемонстрировали видеозаписи, которые свидетельствовали, что этот объект полностью копировал северокорейский ядерный центр Ёньбен, расположенный к северу от Пхеньяна. На кадрах, как утверждается, были запечатлены и технические специалисты из КНДР. Южнокорейская разведка утверждает, что в ходе израильского налета погибли десять северокорейцев, в том числе функционер отдела ЦК Трудовой партии, курирующего экспорт оружия и военных технологий. При показе этих видеозаписей директор ЦРУ заявил, что в случае ввода реактора в строй Сирия могла бы за год произвести достаточно плутония для создания одного-двух ядерных зарядов. Сейчас, судя по всему, эта программа полностью сорвана.

Как удивить американца?

Зато ядерные контакты, судя по всему, активно продолжаются между КНДР и Ираном. Тегеран, как известно, плутонием не занимается, а сделал ставку на вариант с оружейным ураном. Его сложнее производить, но, как уверяют эксперты, из этого сырья проще сделать компактную боеголовку для ракеты. КНДР и тут впереди.

Иран начал эксперименты с наработкой урана высокого уровня обогащения, используя относительно примитивные центрифуги типа Р-1. Однако Пхеньян, как полагают эксперты, сумел в Пакистане при содействии т.н. «отца исламской атомной бомбы» доктора Абдул Кадир Хана сразу получить технологии более совершенных центрифуг типа Р-2. КНДР долгое время отрицала наличие у нее урановой программы, признавая работу только с плутонием. Однако в июне 2009 года для демонстрации США своей мощи она специально пригласила одного из ведущих американских ученых-атомщиков, эксперта Национальной лаборатории в Лос-Аламосе, которому показали новое предприятие, где работали каскады центрифуг по обогащению урана. Ошеломленный американец сообщил, что все оборудование соответствует последнему слову техники. По оценкам аналитиков, наличие такого предприятия, где действует, возможно, не менее двух тысяч центрифуг типа Р-2, свидетельствует о том, что КНДР развивает свою урановую программу уже порядка десяти лет.

Южнокорейская разведка утверждает, что в минувшем ноябре Пхеньян посетила военная делегация Ирана, которая провела переговоры о расширении сотрудничества в урановой сфере. Есть догадки, что речь могла идти о закупках в КНДР технологий производства особой стали для центрифуг, специальных взрывчаток и взрывателей для ядерных зарядов. Естественно, все это привлекает болезненный интерес и в США, и в Израиле, которые пока явно не имеют эффективных способов разорвать ось Пхеньян–Тегеран.

На слушаниях в сенате 31 января директор национальной разведки США Джеймс Клэппер заявил, что КНДР сама пойдет на применение ядерного оружия только в абсолютно крайнем случае — перед угрозой, например, полного военного разгрома или свержения правящего режима. Однако, по его мнению, сохраняется вероятность того, что Пхеньян будет поставлять ядерные технологии в первую очередь Ирану. Впрочем, чем черт не шутит, может быть, Вашингтону удастся уговорить КНДР отказаться от уранового альянса с Тегераном в обмен на поставки риса и кукурузы?