http://www.funkybird.ru/policymaker

«Экстремизм — это элементарно»

Почти все термины, которыми оперируют современные политики, дали миру древние греки и римляне, как, впрочем, и само слово «политика».

А вот подлинная и трагическая история термина «экстремизм» началась с факта из истории Великой французской революции.

Осенью 1793 года, выступая на заседании Конвента, Лазарь Карно, известный своими трудами по математическому анализу и проективной геометрии, неожиданно заговорил не о том, что волновало в те дни Францию (война с Европой, Вандейское восстание, голод в Париже), а об опасной тенденции «срастания крайне правых с крайне левыми»:

«Те, кто требует абсолютной свободы торговли, рынка, предпринимательства теперь запели хором с теми, кто выступает за введения закона о «максимуме» на цены, закона «против накопления»… Посмотрите, как они обнимаются, публично обмениваясь «поцелуями Иуды», послушайте их речи-близнецы и знайте: они слились в политическом экстазе, чтобы свалить ещё возможный во Франции здравый смысл. Этим экстремистам не нужна спокойная Франция, ибо в ней нет для них места.
Они в большинстве своем очень молоды; их «наставникам» же нужна только власть. Сторонники крайних мер пойдут к ней плечом к плечу, под общим знаменем, с одной песней на лживых устах, но лишь для того, чтобы устроить такую кровавую гражданскую бойню, какой Франция ещё не знала. Или призвать военного диктатора…»

Реакция депутатов Конвента на это выступление была пассивной. Обычно бурно дискутирующие, вступавшие в рукопашные схватки прямо в зале заседаний, они промолчали.

Нужно было обладать головой талантливого математика и интуицией ученого, чтобы так просчитать ближайшее будущее.

Кстати, и сама история так называемых «экстремистских молодежных организаций» берет начало с 1793 года. Осенью Париж и другие города революционной Франции всё больше попадают под власть страха перед молодежными группировками, как правого, так и левого толка. По благоустроенному парижскому кварталу Сент Оноре «подобно гуннам» (так писали газеты) проносятся группы из десятков юных оборванцев, которые громят богатые лавки, избивают случайных прохожих, «ворвавшись в приличный дом, плюют в суповые миски обедающего семейства…»

Неграмотные, голодные, озлобленные, часто бездомные, они видят своих врагов в «чистеньких» и «сытеньких».
В это же время, с другого конца социальной лестницы в Париж врываются группы так называемой «золотой молодежи» (мюскадены). Сыновья купцов, банкиров, нажившихся на революции спекулянтов, начинающие литераторы, лишившиеся работы адвокаты и прочие, считающие себя солью земли. Их собирает в стаю протест против покусившихся на привычные им блага оборванцев, политиков, революционеров…

Всего год спустя «оборванцы» сливаются с «золотой молодежью» в «политическом экстазе», чтобы, погрузив Париж в хаос безвластия, толкнуть его в цепкие и сильные руки Наполеона Бонапарта.